04:49 Возвращаюсь рано утром. Фонари только-только погасли. Город туманный, сонный. Пустые серые улицы дожидаются своих прохожих, которые еще смотрят свои утренние сны. Все кажется мне знакомым, но чужим, будто в кино или во сне. Зная, что наяву все совсем иначе, я возвращаюсь в свой сон. Но будет ли он таким же?
05:03 Я иду по улице, которая не узнает меня. А ведь мы часто ходили здесь с тобой и тогда она рассказывала нам шутливым голосом, куда может привести, если мы так же будем идти по ней, не глядя вперед. А нам и не нужно было, чтобы она куда-то привела. Очень важным казалось, чтобы она просто существовала. Чтобы мы шли по ней и прислушивались к пальцам друг друга. Это было куда важнее…
05:12 Дойдя до перекрестка, я смотрю в небо. Оно уже заметно посветлело и вот-вот покажется из-за домов солнце. Невдалеке слышится звон. Это трамвай уже подобрал первых пассажиров и тащит их в своих вагончиках к рабочим местам. Вот он показывается из-за угла и приближается ко мне. Я смотрю на него, смотрю в его круглые и глупые глаза, от которых выражение лица у него какое-то щенячье. Когда он скрывается за домом, вильнув мне на прощанье хвостом, я вдруг понимаю, что у трамвая нет выражения лица, что у него и лица-то нет. Но сегодня я хочу верить в обратное. Я хочу верить буквально во все, ибо с каждым пройденным шагом я перестаю верить в себя.
05:30 Я дохожу до остановки и сажусь в маршрутку. В салоне играет что-то бодренькое и веселое, а где-то у меня внутри Анна Герман поет о том, что мы – эхо друг друга. Люблю ее нежный и нечаянный голос. Я даже не понимаю, как это “нечаянный голос”, но он у нее именно такой.
05:52 Я въезжаю в свой район и закрываю глаза. Не хочу видеть его сейчас таким ранним. Таким он был, когда мы шли по его улицам от моего дома, когда даже шепот твой, такой трогательный, слышался мне удивительно отчетливо, когда твои утренние глаза с опаской скользили по сторонам в поисках знакомых и мне было смешно, ибо все они, не будучи заводскими рабочими, мирно посапывали у себя в кроватях, даже не подозревая, где ты сейчас и с кем, когда мои пальцы чувствовали пульс на твоем запястье и мне жутко хотелось почувствовать его губами, когда мы, придя к твоему подъезду, прощались поспешно, порывисто, каждый раз, как последний… Мне нравилось в нас, что каждая наша встреча была отчаянной.
05:44 Выйдя из маршрутки, я иду к своему подъезду, поднимаюсь на нужный этаж и, повозившись с замками, вхожу в квартиру. В комнатах тихо. Характерное тиканье отсутствует – все часы остановились. Здесь даже время остановилось. Мои уставшие глаза требуют сна и сами закрываются. Но я не иду в спальню. Там, в остановившемся времени, в последнее раннее утро ты очень спешила уйти от меня, собиралась быстро и рассеянно. На неубранной постели лежит, поспешно сброшенная, моя рубашка. Какие-то не мои флакончики и тюбики вразброс лежат у зеркала. Все так же, как и тогда, но появился неуловимый серый оттенок времени. Мне больно нарушать беспорядок того утра, и я ложусь в другой комнате на диван.
10:49 Просыпаюсь с еще большей усталостью. Во сне мне виделись резкие, черно-белые кадры из незнакомой жизни. Они сыпались непрерывным потоком и только давили на мое сознание.
11:23 Находиться в этом остановившемся времени я не могу, поэтому выхожу на улицу. День уже начался, вокруг много людей. Все они идут по своим делам, ждут кого-то, смеются, просто стоят. Я знаю, что непременно встречу здесь тебя. И не проходит и получаса, как это случается. Ты идешь с кем-то под руку мне навстречу. Я улыбаюсь тебе. Я не могу не улыбаться, ведь это ТЫ. Я наконец-то вижу тебя и мгновенно ловлю глазами все крохотные изменения, что произошли с тобой. Ты немного теряешься, но, скользнув взглядом вокруг, радостно приветствуешь меня, как подобает приветствовать старого друга. Кто-то рядом с тобой смотрит на меня с интересом. Он не видит во мне угрозу. Никто из них никогда не видел во мне угрозы до самого последнего момента, когда уже поздно что-либо предпринимать. Мне привычно такое невидение. В нем даже есть некоторые преимущества, но сейчас оно больно бьет меня по лицу, и я отворачиваюсь от твоего спутника.
11:27 Ты осторожно расспрашиваешь меня о каких-то пустяках, я машинально отвечаю тебе. Я читаю в твоих глазах, что все эти вопросы – лишь декорация для твоего друга, что спросить ты хочешь совсем иное, но нечто не позволяет тебе этого сделать. Я иду навстречу. Говорю, что спешу по делам и откланиваюсь, небрежно обняв тебя.
11:44 Я возвращаюсь домой и сажусь у двери. Я знаю, что как только ты освободишься от своего спутника, ты придешь ко мне. И не надо быть слишком самоуверенным или проницательным, чтобы предугадать твой приход. Просто это – необходимость. Иначе быть не может.
11:53 Тишину разрывает звонок. Я встаю и, даже не спрашивая, открываю тебе дверь. Ты стоишь передо мной взволнованная и немного растерянная, часто дышишь. Я улыбаюсь твоей спешке. Ты понимаешь мою улыбку и отрицаешь:
- Лифт не работает, я шла пешком.
Тем временем лифт опровергает твои слова, трогаясь с моего этажа куда-то вверх, и ты краснеешь. Я продолжаю улыбаться и отхожу в сторону, впуская тебя. Я знаю, что, шагнув в квартиру, ты первым делом увидишь открытую дверь спальни и не изменившиеся декорации того утра. Так оно и случается. Я вхожу вслед за тобой и вижу, как ты смотришь вокруг теми же утренними глазами. Я понимаю, что все осталось в том времени, что все, что бы ни произошло сейчас, будет не тем, но я осторожно обнимаю тебя, а ты, отвечая, прижимаешься ко мне сильнее, отчаяннее…
12:28 Чувствовать тебя так близко, ощущать под своими пальцами, смотреть в твое лицо… вскинуть тебя к звездам, а потом вновь бережно поймать в свои руки… Мне и не мечталось, что это снова возможно.
18:16 Я сижу на кухне и пью остывший чай. Даже не знаю зачем, ведь не хочу вовсе… Ты появляешься на пороге и смотришь на меня чуть виноватым взглядом. Почему-то ты всегда считаешь виноватой только себя. А я не думаю ни о чем, просто смотрю. У тебя еще немного сонное лицо, оно напоминает мне твои детские фотографии. Я понимаю, что все происходящее ты как всегда считаешь ошибкой, но, тем не менее, не хочешь ничего прекращать. Ты не знаешь, как мне об этом сказать, а я не знаю, как сказать о том, что нынешней же ночью уеду.
Молчание прерывает наша одновременная попытка заговорить, и мы смеемся. Звонит мой мобильный и ты, по старой привычке отвечаешь на звонок. Это из аэропорта. Сообщают, что мой рейс переносится с 02:00 на 23:30. Вежливый голос прощается, и слышатся гудки.
18:23 Сначала ты непонимающе смотришь на меня. Потом уголки твоего рта опускаются, и мне хочется умереть, только бы не видеть сейчас твоих глаз. Ты что-то спрашиваешь по поводу своего спутника, а я отвечаю, что он к нам не имеет никакого отношения. Возвращается атмосфера того утра, но я не хочу так тебя отпускать. Беру твою руку и начинаю объяснять. У меня плохо получается, ты не считаешь мои аргументы весомыми, хочешь злиться, но тебя предают слезы. У меня сильно стучит в висках, я тебя почти не слышу и только по губам догадываюсь: “Почему ты всегда бросаешь меня?!”
Я бросаю тебя? Вдруг приходит решение и все становится на свои места. Я пытаюсь вытереть твои слезы и обнимаю тебя. Все будет хорошо…
23:52 Самолет уже взлетел. Засыпающий город прощался со мной своими огнями. Стюардесса везет по проходу тележку с напитками.
- Желаете что-нибудь? – улыбается она мне.
- Нет, спасибо. – шепчу ей в ответ, и она “катится” дальше.
Я про себя возмущаюсь удаляющемуся грохоту ее тележки. Но ты не проснулась от шума и продолжаешь спать, уронив голову мне на плечо, а твоя рука в моей лишь слегка подрагивает во сне.
